Непонятно что и сбоку бантик.

Небо вдали светлее, рдеет вода реки. Гаснет звезда на небе, звуки в тиши легки. Легкими кружевами разворошен туман - всадник летит полями, вестник из дальних стран.
Вскрикнет тревожно птица, облаком свет мигнет. Вестник везет царице горе людских невзгод: где-то в озерном крае неурожайный год, да с перелетной стаей с юга война идет. Ночи не спит царица, скачут ее гонцы.
Разве ж оно годится, если в бою - юнцы, по двести граммов хлеба на человека в день, если не выйти в небо...
Белый венец надень, будь для людей как знамя, боль и страх схоронив - если ты будешь с нами, значит, я буду жив! Правда, что день невесел, правда, горька вода, только без твоих песен не оставит беда.
Только нам без команды не довезут припас, встань, ты не можешь падать, ты в ответе за нас.
Горек удел царицы: каждый сделал что смог, нынче только молиться над суетой дорог, чтобы не пали кони, веси не сжег пожар, чтоб ушли от погони, кто от войны бежал. Молодость, малый опыт - это цена потерь, слыша их боль и ропот, что им отдашь теперь? Был бы советник мудрый... Так - хоть себя отдать - спорить с судьбою трудно, с честью лишь помирать.
А уходить нет права, если страна в крови, если мы и не правы - стисни зубы, живи. Хоть бы рушились горы - некому подменить, так разомкни затворы, дай птицам в небо взмыть с новыми письменами, прямо в горнило дня - внутренне умирая, не прокляни меня. Да, половину выбьют из одного ружья. Да, твое царство гибнет, ждет стая воронья. Но пока еще живы, надо еще допеть наших холмов мотивы и, отвергая смерть, вскачь, приминая вереск, светом твоих знамен здесь полыхнуть и берег левый отбить...
..Вдвоем, без батарей прикрытья, без эскадрильи СУ. Счет идет на событья, и январь на носу. И, напрягая жилы, падая сквозь огонь, будешь на миг счастливым, что ты еще живой, да вот людей сберег и дал им шанс на отход. Кто в мире знает сроки? чем будет этот год? Будет ли переломлен нынче же ход войны или... нам с небосклона беды земли видны?
Ты рассчитал и взвесил на пять ходов вперед, только вот неизвестно точно - как враг пойдет. И остается тихо небо свое молить - неодолимо лихо - значит, зачем и жить? Нет, раз цела обшивка, есть еще керосин, значит, пусть ты ошибся, но по верхам осин, стряхивая наносы снежные с синих крыл, втягивая колеса, ты понимаешь - жил и вылетаешь в снежный ад на своих фронтах за последней надеждой, что сияет сквозь страх.
Тянутся долго зимы, тают припасы вновь. На первый раз отбились, значит, к весне готовь ружья, знамена, упряжь, хлебный паек бойцам, и улыбайся... Шутишь, как улыбаться нам? Знаешь, сколько там пало? Знаешь, сколько травы нашим коням осталось, а для людей... увы... Если и не замерзнем (вылазки по дрова делать через заслоны и засады врага)... Если нам хватит веры так, на ладан дышать... То, чуть растает, первой в бой пойдет наша рать.
Но пока еще дышим, надо же как-то жить. Ты улыбайся, слышишь, им нас не победить, ты возложи на жемчуг прядей жемчуг венца, и созывай на вече город прежде конца. Поутру встань, царица, глянь на рассвет в полях - силы своей напиться даст нам всегда земля...

Вестник до ночи мчится, падает конь под ним. Может, придет царице радость с ее равнин.