![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
veda_congМне приснился довольно дурацкий сон с участием кажется доброй доли коллег по работе, но завершался он диалогом с парочкой из них — включая одного из новых и еще не очень знакомых руководителей — о возможности простите прогнозировать, что ждет человечество. Странно, что на такую скандальную тему вообще зашел разговор между ученых, но дело в том, что я _ожидаю_ такого. Быть ученым не значит не иметь убеждений. В том числе конспирологических)
Что тут же и доказал тот «коллега», что не руководитель. Стоит заметить, что персонаж кина скорее всего ничего общего по убеждениям с реальным не имеет, просто некоторые личностные черты напоминают то, как они преломились. Короче, этот коллега с апломбом стал толкать какую-то мистическую конспирологию.
Но когда я пыталась корректно сформулировать свои убеждения, мне вдруг стукнула важная мысль.
Формулировала я, собственно, уже многократно озвученный факт, для меня это факт. Наука объективна. Она изучает то, чему можно приписать вообще повторяемость эксперимента. Потому что любая математическая закономерность, любая, детерминистская или вероятностная (хотя _наличие_ распределения вероятностей и повторяемости эксперимента сами по себе ну, тоже детерминизм и есть, наверно, тут терминологический бардак выходит) — на этом основано. Камень полетит много раз по той же траектории. Электроны лягут в ту же интерференционную картину, сколько их не запускай. Другой коллега сможет проверить твои результаты по твоему описанию, так что не ври:)
Но если предположить, что люди отличаются т.н. свободой воли, в том представлении, которое в нее вкладывает нынешний спектр философии и религии (правда, они вкладывают в это разные смыслы: но я сейчас говорю не об _индивидуальности_, а именно о _выборе, не обусловленном извне ничем_. И не о наборе возможностей, между которыми выбирать, я говорю), то повторяемость эксперимента ей противоречит просто логически. Это полный антоним. Мы либо признаем его наличие, либо нет. Если не признаем, со свистом ухают в небытие такие понятия, как совесть, мораль, этика и даже любовь. Потому что они все на свободу воли мощно завязаны. От существа, предопределенного обстоятельствами, ты этически же и не имеешь права требовать никакой морали, он же ничего не может изменить. Либо изменить ему обстоятельства, управляя как объектом, либо например дрессировать. Хотя даже животные не все поддаются дрессировке. Но в области этологии увязнуть можно, давайте с собой разберемся.
А «с собой» значит, что говоря о прогнозе судеб человечества или хоть «что нас ждет завтра» (я не помню, что именно во сне вообще это вызвало... возможно, разговор совсем с другими коллегами и отсылки к НБИК с его эээ, руководящими персоналиями, их подходами и вообще внушающей мне много скепсиса когнитивистикой: при том, что уйти от него я не могу, потому что чисто материалистическая часть его — обычная наука, и в ней надо участвовать, потому что это одна из немногих перспективных программ в моей области, в смысле, могут дать блин денег и возможность продолжать исследования, владеют инструментной базой и т.п., в общем, смешанные тут чувства и желание обтанцовывать спорные темы) — говоря об этом, я не могу говорить наукой. Без этики и религии. Потому что да, в нас есть и часть-объект, животная часть, включая даже часть психики, и вот ее поведение вполне повторяемо и его и пытаются описать психология и социология. И все разумные прогнозы основаны либо на этом, либо на внешних обстоятельствах, которые вообще задают рамку возможного: если перед тобой только две дороги, по третьей пойти не выйдет, пока ты ее вообще не построил. Но выбрать между ними ты все равно можешь... Прогноз типа «это покатится туда из-за внешних обстоятельств» это уже не гадалка, это именно прогноз. Дальше во сне я не формулировала сначала далее «поэтому атеист и верующий не договорятся об этом прогнозе, к сожалению, общего языка мы вообще еще не выработали». Но.
Тут есть важнейший момент, о чем договариваться, и в нем вся соль. Чтоб вообще об этом говорить, вопрос надо поставить так: коллега, а вы меня и других как, субъектом-то признаете или нет? Это вопрос не науки. Это и есть фундаментальный вопрос этики. Потому что по отношению к объекту, к рабу, возможны, даже невысказанные, стремления «спрогнозировать поведение» (чтоб был подконтролен и не опасен). Рассуждения как раз от дрессуры, о толпах и управлении ими. Принижение других, запись их в толпу, которая никогда ничего не поймет и ей нужно управлять, или в неразумных детей (причем, страх толпы и само желание контроля отсюда просто резонансом, обратной связью растет, так что убери основание и он может рассыпется. Я вот не боюсь других людей настолько, у меня есть основание верить в то, что они — не хтонь какая, а могут и мне помочь и может умнее и лучше меня, а значит, демонизировать их нет смысла, осуждать грешника как-то страшно нет смысла, он может стать праведным разбойником и вот это все, хотя и полагаться на срабатывание всегда нельзя, потому что они не объекты, но и исключать, думать, что среди массы людей не отзовется никто — тоже. Немножко вероятностный подход. Переход психологии в социологию, свободы воли в вероятность, чем мы отличаемся от квантовых частиц, чье индивидуальное поведение тоже непредсказуемо — это вопрос науки и философии, куда более интересный, чем классические темы, но... это уже другая тема).
Фундаментальный вопрос этики и состоит в том, что в признании другого объектом и кроется корень зла. Это и есть отказ любить. Это растет из страха перед миром. Мы хотим контролировать весь мир, вот насчет пифагорейцев и каббалы это оно и есть. А нам дали контролировать только объективный, материальный, и то в перспективе, мы с этим-то едва возимся (и я надеюсь, что дали не фальстартом, что мы к этому готовы — потому что и природу угробить мы запросто можем с нашими неспособностями. Но, вероятно, Бог знает, какие у Него козыри в рукаве: например, дать нам отвязку от солнечной энергии или все-таки другие миры, поставить нас в новые условия, открыть новые дороги из ставшего тесным манежа, на вырост — и это позволит нам и этику тоже переосмыслить). Но это же очень частый образ мышления: мы боимся мира, мы боимся других, поэтому мы не способны уважать их как равных субъектов и хотим поработить, нам нужно, чтоб они были объектами, мы и поверить-то в другое не хотим поэтому же. И это — вопрос этики и религии, а не науки. Я б даже сказала, духовного развития, метанойи.
Потому что помните, я ссылалась на статью в Фоме. Где высказано предположение, что в результате Падения, Искажения — мы как раз и скатились до животного в очень простом: рабстве страху и удовольствию. На этом и основаны большинство конфликтов вообще, т.е. однозначного зла. Притом, что духовные святоотеческие советы, весь цимес христианской аскетики, я-то его внимательно разбирала для себя — это «перестань быть рабом своим страстям, ты можешь, ты призван, Бог дал тебе эту благодать». Крест о том же: и потому что «за тебя уплачено дорогой ценой, подумай об этом, может любовь к Нему даст тебе силы вообще бороться, если никого другого любить пока не получается, то Его трудно не любить и не жалеть о том, что подводишь, и оставаться в этом состоянии». И потому что, главное, это призыв к смелости. К тому, что и смерть не остановит, что животные страхи и удовольствия, которые и есть страсти — не властны, у тебя есть нечто большее. Насколько животна эмпатия?.. Да, предпосылки к ней наука тоже открывает как инстинкт, но выгодность эмпатии — вопрос спорный. Не всегда. Выгодность тут не сработает, она тоже клетка «свои-чужие», например, и в итоге та же попытка исключить источники страха. Но исключеие мира последовательно из чужих и требует либо духовного развития... либо вот например став независимыми от природы, люди смогут быть к ней щедрыми. Но, к сожалению, это не решение фундаментальной проблемы. Это уход от нее. Хотя заставлять людей постоянно быть смелыми именно по крестному принципу, позволять например съедать себя волкам, чтоб они одумались, притом, что мы пока не знаем, а могут ли себя менять животные так же, или только дрессурой... э. Если из религии, то через человека и мир тоже был соединен с Богом, в нем текли те же токи и этим он был спасен и избавлен от страдания и (насколько?) смерти. Погибели, по крайней мере, назовем этим словом. Возможно, в том, _говорящем_ состоянии и природа была более _одушевлена_, потому человек и мог говорить со зверями, хотя не нашел себе равного, но взаимодействие и могло идти по любви? Возможность _договориться_ включает в себя не дрессуру и не принуждение насилием, а предоставление вот например спектра возможностей, дорог. Взаимного. Найти такую дорогу, которая будет компромиссом, саму ее возможность. Кстати, я тут говорю о вещи, важной для управления людьми ненасильственным методом уж точно. То, почему «кто хочет быть первым, да будет вам слугою». Я убеждена, что с точки зрения христианства это — норматив, что и со зверями мы были призваны к этому, исходя из их статуса «интеллекта четырехлетнего ребенка» — на том, к чему мы призваны с детьми, как раз и видно. Мешает — только страх, потому что сильный зверь или преступник опаснее ребенка. Но, но... зубы и когти даны им для защиты в искаженном мире, хотя изначально могли предназначаться для жевания травы, простите. Вас и лошадь укусит, если сделаете ей больно, не надо для этого быть хищником. Чего бояться тех, кому не надо от вас защищаться?.. Даже опыт поведения с животными показывает, что они реагируют на доброе к ним отношение, высшие уж точно. Да и да, змея не укусит первой или без нужды, вы для нее крупноватая добыча, она сама вас боится. Опыт обращения с рыбками рыбовладельцев, наверно, меня в этом смысле интересовал бы. На что они реагируют? Но вообще-то даже растения любят заботу, угу, хотя тут мы «говорим» на языке «полить вовремя» и обеспечить прочие условия, и это основа языка любви к ним.
Так вот. Я полностью убеждена в том, что мы призваны к ненасильственному методу управления как собой, так и всей природой. Я вообще откажусь сотрудничать с тем, кто настаивает на объективации, особенно там, где она не нужна, и мне видно, что можно без нее, и в этом и есть фундаментальная проблема: этот чувак поддался Искажению, и мне не верит, но я за ним следовать не могу. Даже ценой Креста. Извините, к сожалению, это так, чтобы я помогла, если помощь правда требуется, нужно хотя бы попытаться со мной поговорить. Наше взаимное неверие, основанное на страхах, может помешать, конечно. Я сама сейчас ужасно борюсь с тем, чтоб даже не просто незнакомые не верящие мне (и исповедующие, как мне кажется, людоедские т.з.) люди в сети, но те, кого я давно знаю — не были объектом моего страха и иметь какую-то рамку. Вот в отношении людей с людоедскими т.з. в сети мой максимум — выйти из разговора, не продолжать их стыдить и раскручивать конфликт, потому что бесполезно, как Морваэн говорит, «стороны уперлись в свои точки зрения и дальнейший диалог бессмысленен», когда модераторски требует прекратить дискуссию. Весьма мудро, кстати, наша уверенность в том, что тема настолько важна, что важно вести и переставшую быть конструктивной дискуссию — точно лишняя и вот от страха. В отношении друзей иногда тем более лучше промолчать, я могу читать то, что вы пишете, и за голову хвататься, но понимать, что диалог не приведет к хорошему и что пока заблуждаетесь как все и не считать это опасным... ну и искать лучшие слова. Например вот про объективацию и нежелательность насильственных методов. Лучше уж у себя сформулирую, не навязываясь, на это надеюсь, пусть и медленнее. Но если я не могу спасти всех страдающих на другом конце земного шара, то взвешивание добра и зла не показывает мне улучшения ситуации и рядом от того, что я поконфликтую с заведомо не заслуживающим этого другом. Даже если он рискует скатиться в людоедскую т.з., но оттуда до реализации тоже как до звезд, к счастью, возможностей не дали, а если он будет например голосовать за кого не надо... то это невозможно остановить силой, таких, как он, вокруг слишком много, без переубеждения все равно не выйдет. Кстати, да. Я побоюсь кого-то «останавливать» потому что зла и несправедливости это может принести больше намного, а что принес бы человек, для меня сомнительно, я вижу неправомочную экстраполяцию. Я просто на данном этапе могу не знать, что хуже. Кто осудит за действие, кто за бездействие, и где там надо рисковать, потому что бездействие тоже фатально, а где «ты же знал — конкретно для тебя безответственно»... ну вот мой собеседник может в упор не знать, что безответственно именно для меня, а я — знаю и знаю, какой способ выбрать лучше, а делать все и сразу все равно не могу.
И я даже благословляю то, что нам не дали такого контроля друг за другом. Что мои возможности ограничены, а к чему приводят попытки счесть преступными слова и мнения, я вижу вполне наглядно и не могу применить это как метод к чужим, не то что к тем, кого знаю: извините, но есть уровень, за который я не сочла бы адекватным жаловаться ни на кого, ни на ближнего, ни на мимокрокодила. Уровень ниже прямых призывов к насилию. К сожалению, даже если это рассуждения про меньшее зло. Если в них падает подавляющее большинство, если мы ТАК этим больны... это невозможно лечить голову методом гильотины, простите. Все эти их «меньшие зла» основываются либо на малом количестве реальных преступников, с которыми можно справиться силой и заживем. Либо на том, что и толпами надо управлять страхом, но этот метод в истории уже много раз показал, как быстро последствия разрастаются до таких, которые и зачинщикам самим неприемлемы, тут веры не надо, достаточно не быть все-таки непросвещенным дураком, который не учится на явных ошибках других людей (И это внушает часть надежды на педагогику, но педагогика не в силах справиться с животным страхом, боюсь, с ним может — только личный опыт добра)
Увы, тут есть еще разграничение «я могу жертвовать собой, но не другими». Это уже этическое. Подставлять тех, кто с тобой связан, нельзя, и сейчас у меня например это выливается в то, что если у друга людоедская точка зрения, есть некий уровень красной черты, за которым я могу счесть, что человек может представлять опасность не для меня, а для тех, с кем я связана. Даже будь я одна — я не могу представить, есть ли вообще сдержки, при уверенности в поломанности системы, работающей с цензурой. И что именно вознамерился человек делать, я тоже не знаю. Он исходит из своей парадигмы, в том числе и оценивая опасность меня, и я не могу рассчитывать, что она у него проходит так же далеко. Тут например мой максимум — разорвать контакт, разорвать общение, но довериться Богу настолько, чтоб во-первых не делать это превентивно (я отчаянно верю в способность людей, давно меня знавших, все же не переоценить мою опасность и не хотеть превентивно обрезать мне когти и крылья), во-вторых, разрыв общения в интернете. Я в таких случаях могу вполне быть готова говорить лично, по-старинке, или в чате где-то, если человек не выразил прямо угроз, да и помочь, если попросят: это именно проблема допуска в личную жизнь и связанные, причем не только свои, тайны, тайны мнений в том числе. Отфренд — чисто сетевое явление и на самом деле он «разрыв контакта» только потому, что мы общаемся через соцсети только. В принципе, решается отделением аккаунта «публичного» или «для разговоров и контакта» от более личного аккаунта. К сожалению, при размытости правил общения и особенно понятий цензуры (сколько людям понадобится, чтоб отделить разумные страхи от неразумных?) трудно вообще понять, как заново строить общение, в ближайшем будущем кластеризация усилится, люди спрячутся в лички на малое число проверенных людей такими темпами, но, возможно, мы слишком рано «глобализовались», мы к этому не готовы как к межплеменному контакту. Но это прогнозы. И в том и другом есть риски. Кластеризация закрывает возможности понять, победить ксенофобию или помочь друг другу, провоцирует сохранение неправильных оценок друг друга. Но это вообще в лоб проблема вот готовности совершить прыжок веры — от страха к доверию. В основе — она. Как в плане регуляции обществ, так и на меньшем масштабе — правил по приему хозяином гостей на своей территории, правил личной модерации например. Чего я прошу, предоставляя площадку? Все мы ведь по-разному этот вопрос решаем, подходы кардинально отличаются, но и результат (превращение чата в помойку, которую уже невозможно модерировать, например) налицо, и хорошо что на лицо, лучше в сети, чем кулаками в реальности:) Блин, пока все это было в худшем случае кулаками за философские понятия и попытками отдельных отморозков угрожать «вычислить по айпи», а не отражалось на горячих точках и законах, где мое детство интернета, когда все было смешной песочницей.
Так вот, к сожалению, даже Крест не дает ответа на вопрос, что делать, если тебя шантажируют судьбой других. Тут остается только на Бога и уповать. Не давать креста не по силам — это и есть не давать молоток ребенку в песочнице и убирать острые предметы от младенца в манеже. Эти дороги, эти возможности нам просто еще не по силам, в этот Запретный Коридор просто не ходи, и это не насилие и не ограничение свободы — у нас и настоятельной необходимости туда нет, одно неуемное любопытство. Нас еще можно от этого отвлечь и успеть подготовить. Вот эту тему мы еще не разобрались, как. Скорее всего, упирается именно в доверие Богу, да, и у меня тоже. Мне жизнь наглядно показывает, насколько Он меня хранит, но я не понимаю, где мои собственные действия будут излишней неосторожностью, которую Он не сможет скомпенсировать, а где как раз что-то надо сделать и тогда надо положиться на Него. Где шагать с обрыва в надежде на ангелов нельзя, потому что это — для себя, а где можно, потому что иначе никак. Это чуть не на ощупь познается. Ну например, если меня прижмут к стенке, то заставлять меня убивать чужих детей шантажом близкими — бесполезно. Я не смогу, реально, сойду с ума или шагну с обрыва осознанно, чтоб у злодеев потерялся сам смысл (от мести я их не удержу, но больше тут ничего не придумается, или на Бога и понадеяться, что спасет хоть души и близких, и не ведающих что творят, и найдет способ нас всех помирить. На самом деле, если эту простыню вдруг осилил человек с эмоциональным диапазоном чайной ложки, который думает эгоизмом и выгодой и считает это методом: если вы уже прижали человека к стенке, то учтите, что и без веры в бессмертие души он не поймет, что хуже — страшно умереть ему и близким или жить, наживая себе кучу врагов, чьих близких невинно убил, в нынешнем мире: жить пыточным образом явно не лучше, чем относительно быстро умереть, и вопрос, что и кто бы себе попросил. Так что механизм тоже, ура, не вполне рабочий. А кроме того... ну, в итоге и в жизни, и в смерти все сводится именно к вопросу «а простят ли мне, а увидят ли другие, что у меня не было выхода или что я не мог понять, что лучше» или в том, что им предоставятся самим-то возможности для лучшего и без меня, ведь многих мы и просто от смерти спасти не можем, а они тоже заслуживают лучшего. Этот страх снимается как раз опытом сравнения своих и чужих сучков и бревен в глазах, «не судите и не судимы будете», осознанием, какую меру ответственности вменять и что вообще вменять ее человеку с уровнем ребенка, например — не более осмысленно, чем котику, а звать к новому опыту еще уметь надо). Но вот например говорить или молчать в разных ситуациях, а приносит ли разговор вообще хоть какую помощь — с учетом, например, фактора невозможности проверить информацию и вредности затопления информационным шумом тоже ведь для судеб людей — ну, это сложно и тут на ощупь, и спасибо Богу, что дал понять хоть какие-то точки опоры, или возможности безопасности, что путь хотя бы просматривается: я могу писать что-то вот как это, пытаться грызть причины в истории или придумывать литературно, и это меньше заденет и может больше поможет. Поставить зеркало, не навязывать.
По сути, когда мы говорим, например, о производящем хозяйстве как средстве от людоедства, не говоря о бесконтрольной охоте и собирательстве (хотя, великое дело: древние кочевые цивилизации прекрасно выработали правила сберегания природы. Ну, не то чтоб идеально и без смешных огрехов, но вы на их системы законодательные посмотрите, на тот же зороастризм хоть). О развитии техники, вытеснившем рабство (хотя начало процесса положено философскими дискуссиями и социальным апдейтом, начатым христианством: но да, чтоб помочь нам, пришлось исключить наш страх голода или желание удовольствия, ага. Я б не сказала, что чайные плантации — это насущно необходимо части человечества чтоб жить, вопрос об уровне богатства и готовности своими лапками работать. Все равно же кто-то работает, то есть вопрос роста населения так решать тоже ну нельзя. Хотя ситуация очень сильно могла бы откатиться, если б мы наполнили землю собой, все еще не имея техники, чесслово, подозреваю, это было бы фатально либо в плане войн, либо рабства). Или вот о способности отделиться от природы и выйти на самообеспечение, далее распространяя и гуманность обращения — пока оковами не стало само то, что мы вынуждены причинять боль даже скотине, а значит, не можем задуматься об отношениях между живыми существами на основе доброты, ведь не жалеющий зверей действительно и в человеческих отношениях сильно профдеформирован может быть. Особенно если это формируется с детства. К счастью, даже дети крестьян ведь привлекались к _заботе_ о скотине, а не к ее забою, хотя вот как это влияет на восприятие взрослого крестьянина, когда его рекрутируют в войска, для меня вопрос... разумеется, взрослый человек грань проводит, но. Если в дальнейшем нам надо эволюционировать дальше, то это то же. Не говоря о том, что мы опять подходим к пределу, где в борьбе за ресурсы опять начинаем «проедать биосферу» и можем ее добить именно потому, что их не хватает.
Но как вы представляете себе иное? Либо контролировать рождаемость: тут тоже либо техника шагает вперед и это становится вещью по выбору, либо мы берем верх над удовольствиями. Да, эта осмеянная тема целомудрия. (Решение темы путем, эээ, греков — тоже имеет минус. Потому что до «мы сами добровольно хотим тренироваться любить на детях» мы тоже еще не совсем доросли, хотя возможно, увеличение популярности приемного родительства — в ту сторону, а оно требует преодоления ряда страхов ответственности путем, например, тренировки с временной помощью делающим это и набором опыта сначала, а не самим брать ребенка, проблем с ресурсами и т.п. А также семья позволяет тренироваться в преодолении ксенофобии из-за инопланетной разности полов. Вот это как раз видно невооруженным, в отличие от остальных вещей, которые доказать друг другу почти невозможно и требовать их — идти к катастрофическим «межрелигиозным», «межценностным» конфликтам образов жизни. Но лучше бы люди помогали друг другу получить опыт или разрешить конфликты и непонимание, или встать на ноги в плане ресурсов, а то к ним и сведется). Либо получится управляемый постоянный геноцид, простите, в стиле «Часа быка», будь он неладен. И да, если технологии контрацепции резко шагнут вперед, это, конечно, не убьет страх в старости остаться одному, нашу социальность, т.е. мотив заводить детей будет и без этого, но да, многие люди будут откладывать. Впрочем, если синхронно с повышением репродуктивного здоровья в старшем возрасте, то может и не страшно. А вопрос обучения людей этому надо прорабатывать заново: опыт одинокого ребенка в современной городской среде и опыт крестьянского ребенка с кучей братишек-сестренок-племяшек если младший — это очень разные вещи. И смысл, простите, опять в этом, а не в запретах, если люди хотят реально помочь и спасти друг друга, а не «срочно верните как было, хочу кнопку счастья, трудиться не хочу».
Ладно, это можно долго развивать. Не знаю как скрутить или поделить на части пока. Суть в том, что в помянутый вопрос все упирается. Когда нами рулят удовольствие и страх, это сдача искажению. Особенно учитывая, что у страха реально глаза велики, это вот просто бесконечный список примеров преувеличения опасности друг друга и невозможности договориться можно вести. А удовольствия таки можно научиться сдерживать. Но при этом мы не можем этически жить, например, так, чтоб множиться, а потом жертвовать друг другом, чтоб хватало ресурсов. Собой так можно, другими нет, значит, вот тут надо находить именно новые возможности, чтоб хватало на всех. Но само то, во что мы вкладываемся, мощно зависит от нашей этики и того, насколько мы сочли это приоритетом. Выделила ли я хоть час в день на то, чтоб вот научиться писать лаконично, не в ушерб существенно нужному, ведь это надо. Написала ли этот текст не сразу сюда, а в черновик где-то, работала ли над ним, и во сколько итераций — победить страх забыть мысль я пока не могу, нужен опыт обращения с мыслями и их заготовками своим «кодом», позволяющим вспомнить - но мне на написание потребовалось скажем полтора часа, а на редактуру может много больше, и больше неудобства другим. Сжала ли зубы и не полезла ни в дискуссии, ни в новости, чтобы пойти сегодня на работу (часы набирать надо, а в субботу там тише...) или сесть с утра, пока голова варит, за тайм-менеджмент, потому что завтра тогда я тот час буду выделять контролируемо, а иначе ничего не выйдет. Доверилась ли Богу и преодолела ли страх, что надо полезть в дискуссию и попытаться объяснить себя, чтоб другой, особенно чужой, не понял неправильно и не счел меня опасностью и не причинил тем вред не только мне. Или не полезла в дискуссию заранее, зная этот страх в себе, и преодолев внутреннее мнение, что эта дискуссия хоть что-то решит и нет других путей, что именно я должна сказать человеку, что у него мнение людоедское, ага, или что разочарована человеком, о котором лучше думала и с которым вообще-то пыталась по-хорошему и с сочувствием, не сделав ему ничего дурного, когда он стал первому поддакивать. А как я оцениваю их, достаточно ли признаю наличие их страхов, почему страх одного для меня — повод простить или хоть понять, а другого нет, хотя при попытке реализации я считала бы нужным остановить обоих, и оба считают свои страхи обоснованными?.. Вот это просто на себе примеры того, как это в нас работает, увы. Вопрос, где настоятельная необходимость, а где сдерживаемое — это фундаментальный вопрос этики, ага. И в страхах тоже, но они завязаны на незнание друг друга, а незнание — на страх контактировать, или страх получить хуже, если поддашься, и что отказ от контакта кого-то переубедит, как и резкая формулировка, что это для меня неприемлемо, а не предмет торга... это уже собственно проблемы коммуникации в смысле понимания, что ты хотел сказать, и есть. Как выразить эту неприемлемость, не скатываясь в обвинения? Воспринимается ли серьезно простой, но настоятельный отказ подражать? Помогает ли отделить грех от грешника? Ну вы поняли.
То есть побеждая страх и удовольствие хотя бы там, где это не требует жертвовать особенно другими или требовать с них не по их опыту, мы решаем массу проблем.
Но то, с чего я начала: все упирается в саму способность признать другого равным и субъектом. Самоценным. С которым нельзя путем насилия, дрессуры, нельзя искать власти над ним. И это вопрос этики. А почему мы ищем? Из тех же страха и удовольствия. При этом не отделяем не обязательное удовольствие от необходимых ресурсов. И реальный страх от надуманного. Но увидеть, что они не нужны, тоже можно только имея в приоритете эту этическую константу, как маяк: что Другой настолько ценен, что надо всеми силами избегать его порабощения, отказываться от чего-то для достижения компромисса.
И даже научные дискуссии не смогут пройти мимо этики. Ну точнее, описанная в начале и не совсем научная. С какой целью интересуетесь, коллега? Если человек хочет предсказать социальные процессы, это страх или желание контроля, наука — просто описывает происходящее, техника применима к объектам, а не людям, опять же даже с живой природой уже вопрос биоэтики. И тогда логично и разговор начинать с признания разности этических систем участников разговора, это первый шажок к межсубъектным отношениям и уважительному конструктивному диалогу. Дальше можно задаться вышеописанным спектром вопросов «какие страхи нам мешают», в теоретическом виде, на не касающихся нас лично ситуациях, не требующих немедленно бежать и спасать или защищаться: это и будет конструктивное обсуждение. Тут возможны элементы науки, но предмет-то проблемы лежит в области отказа от подчинения другого, если между людьми, а метод взаимодействия — в нахождении компромиссов, которые подойдут обоим субъектам отношений.
(Да, при написании стихи Нинквэ живо стояли перед глазами, за что ему спасибо. И та смелая девчонка, которая полезла к фомору с «этикой и голодом», явно боясь, и ведь была вознаграждена. И последний... И вот думаю я, что мои скобки в этом тексте — куда более деструктивно-неумелое явление, проблема дописывания мысли, чем как использует он, до художественного приема или достойного научной статьи — им далеко)
ЗЫ. Чтобы понять, тоже надо — изучать. То, где этика и наука перекрываются. Чужую точку зрения, чужие интересы. Чтоб достичь компромисса, надо спрашивать. И это тоже работает за конструктивность и против страха, а страх ради этого надо преодолевать и шагать в бездну, смело изучая открытый космос чужого мнения. Что та девчонка с фомором и иллюстрирует... «Если вы готовы работать с информатором, который в любой момент может начать вас жрать», ага. Ну в том числе потому, что «лучше пусть меня, чем других, а записи не тронет», как я достраиваю...
ЗЗЫ Оно продолжает провоцировать мысли, а я дозавтракала и не хочу, так что увы, и перечитывать не буду, извините если что не так:)
Последняя мысль: вопрос о «признаете ли вы субъектом» вообще глубоко лично-неприличный, это как спрашивать, как к тебе относятся, но сформулирован наукообразно:) Но. Реально этика и наука там сплетаются очень замысловато. От «чем мы отличаемся от электронов». Но дальше идет целый спектр. Дрессировать — это насилие. А создать другому условия — то самое «расширение возможного спектра путей, предоставление возможностей» — это путь к компромиссу, равноправному, и реальность правильных субъект-субъектных отношений. Оно сводится к позволению другим быть. Оно даже с чисто такой утилитарной точки зрения ведет к жизни, и не только в отношении людей. Вопрос: ты хочешь существования мира в таком изумляющем разнообразии? Даже если, как в том стихе с келпи, который я когда-то цитировала тоже, надо не бояться зверя, чтоб не пытаться приручить, оставить диким и свободным, общаться как с диким и свободным? Даже если мы боимся того, что таится в этом разнообразии, как, между прочим, греки в своих горах боялись бесконечности, будь то земли или космоса, им Демокрит с его космологией страшным казался... Сократ на это тоже еще как напоролся, он-то не боялся, и бездны человеческой души тоже.
То есть если ты хочешь, чтоб цвели все цветы, им и надо создать спектр возможностей. Это и дает тебе и другому пространство для приемлемого компромисса. И тебе уже не надо требовать от других этически неприемлемой жертвы, зайцу отдать тебе-хищнику своих детей, иначе не выживут твои, мол. И мы можем в этом подражать Богу, Он дал нам вот даже научно-технические возможности для творчества, меня вообще изумляет что Он уже счел нас готовыми, такое доверие хочется оправдывать. Хотя мы не особо лучше людей раннего неолита, воздвигших Гёбекли-Тепе. «Люди отличаются способностью ставить себе задачу и ее успешно решать»(с)зверски обозванный иноагентом религиовед Зубов как раз про первые города, который и вдохновляет этой фразой мои суждения о постановке приоритетов из этики. Мозг и возможности эволюционно не отличаются, я не удивлюсь, условно, когда-то встретив такого на постройке Небесного Иерусалима, с восторгом изучающего наноэлектронику, ага. Мешают только парадигмы.
Так вот, мы можем создавать друг другу возможности. И спектр возможностей это уже объективное, но чтобы их создать, нужно субъективное волевое решение. Но отсутствие возможностей приводит к антиэтике при требованиях подвига и жертвы. Это надо зафиксировать.
Так же как и то, что вообще-то очень похоже, что наша способность выбрать сильно зависит от предшествующего опыта. Который строго индивидуален. Отсюда все перепутки между душой как индивидуальностью и как субъектом. А противоречат ли эти понятия? Но похожа ли эта «предыстория» на предысторию ферромагнитного гистерезиса, описуема ли она объективной наукой? Нет. Но опять же, опыт — это эксперименты. Чтоб «обеспечить возможности» человеку, ему надо предоставить шанс получить этот опыт и перестать, например, бояться кого-то воспитывать. Или опыт общения с человеком другого края земли и другой культуры — чтобы перестать его бояться и ксенофобить. И ведь исходя из своих страхов, человек может отказаться. Но... Он может отказаться из _ложного_ страха, но это все равно продукт его опыта. То есть сам выбор — насколько он на пустом месте? Мы же выбираем все равно из представляющейся реальности, вопрос соответствия реальной картины воображаемой. Мы можем испугаться что-то делать, но страх ложен. Мы можем хотеть отказаться от тортика, но не мочь, потому что путаем удовольствие с сознательной необходимостью: например, полагая, что так необратимо испортили себя, что повернуть обратно не можем. Не имея опыта постепенного отказа от лишнего, например, не веря, что справимся. Субъект это или объект? Да и сама этика, вот «мы даем котику индульгенцию на его обстоятельства и инстинкты, но можем приучить к лотку» версус «ты не прав, и я требую от тебя по этике, пытаясь настоятельностью этих требований на тебя воздействовать...» а это вообще валидный подход, ведь нормально разрешится все равно, если создать возможности? А тогда в первую очередь — к себе. Себя разсубъектить это и есть сброс с себя ответственности. Требовать с себя невозможного, впрочем, тоже путь к неврозам. Вот это надо изучать, если «хотим чтобы у нас был выбор»(с)фомор из Нинквэ опять.
А, вот, важно и то, что как наука в отношении объектов, так и этика в плане адекватного пути общения и компромисса предлагает «предложи другому возможности», «подумай о том, какие гарантии и альтернативы можешь предложить ты, а не требуй с другого». А также «если ты поставишь и лошади невыполнимое, она взбесится и все равно не будет тащить твою повозку». Что предполагает и метод через помощь другому набрать опыт, да, и вопрос «а чем я сам могу пожертвовать, как расставить приоритеты, чтобы получить хоть что-то нужное в разумный срок», что у нас и не получается даже в обычной работе, проблема тайм-менеджмента, проблема, описанная в методе экстремального программирования как правильный план работы заказчик-программисты, которая явно не всеми решена, иначе мы бы жили в другом мире... а иначе и правда требуем друг с друга невыполнимого или что-то и не можем сделать. В общем, я это полагаю опять же Божьим даром, что атеисты и верующие в этом плане могут сойтись на методе действий, не пытаясь разрешить саму проблему разницы вер. В существенном, поскольку существенен здесь подход. То, что подход может быть одинаков, не доказательство объектности нас всех, а именно «хорошо что так можно, а то невыносимо было бы, что выход есть»:)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-03-31 09:52 am (UTC)Какая ты молодец, что записываешь свои мысли.
Это трудно себя собрать.
Я просмотрела, сложно мне с первого прочтения логичность текста понять
надо еще раз просмотреть
no subject
Date: 2025-03-31 09:59 am (UTC)У меня с этим как раз проблема. Простыни, потому что мысль рассыпается, а написать хочется о многом, одна мысль тянет другую( Я хотела сделать себе базу записей и работать над ними планово — тогда каждый пост был бы сжатее и на конкретную тему, но у меня этот план пока тоже рассыпается — потому что я не могу убрать времясжирающие вещи типа эмоций от прочитанных вестей, например((( Целый блок постов в последнее время был попытками как раз записать для себя, как это блокировать, самоанализа, додумалась до кое-чего, хотя ставить метки или дайджест пока не осилю(
Так что понимаю, если что-то сложно читать. Самое грустное у меня по понятным причинам под замочком, остальное всякое — от реакций на прочитанные исторические лекции и до вот такого. И кажется сильно повторяюсь(
Наверно, мне трудно справиться с разлитой в воздухе... знаешь, новой тенью из позднетолкиновских творений. Ощущением, насколько люди друг друга не понимают, и ощущением, что если ты и чувствуешь, ты не можешь докричаться, предупредить. Но пока я эмоционирую по этому поводу, то спокойно и доброжелательно работать, что могло бы помочь, не очень выходит.